00:46 

ПБКиП, "История Глори из Мерока" - глава 6


Глори внимательно слушала рассказ поэта, стараясь ничего не пропустить. Внезапно она спросила:
— У вас найдётся чистый лист и запасное перо?
Синтия тихонько достала их и пододвинула художнице вместе с чернильницей. Та начала рисунок, аккуратно, линия за линией набрасывая контуры. А Ринглан все говорил:
— Хоть некоторые, если не все моменты в этой истории казались очень странными, сестра загорелась идеей найти ключ к судьбе. Мы отправились к югу — просто потому, что Игнациус сказал:
«До юга я пока не добрался, однако вы можете найти там нечто важное. Я чувствую это в воздухе — некоторые судьбы должны соприкоснуться, и это будет благом».
Всё же я должен был задать ещё два вопроса:
«Кто же вы, Игнациус? И в чём ваша цель, если вы направляете нас в этот путь?»
Он снова улыбнулся и ответил:
«Я просто странник, который помогает некоторым событиям случаться, а другим — не произойти. Иногда, чтобы что-нибудь в чьей-то жизни сдвинулось к лучшему, не хватает нужного слова — или действия. Моя задача — вовремя найти такое слово или действие. Пока что это всё... Остальное откроется с течением времени».
Мы не тратили много времени на сборы. На следующий же день мы отправились за легендой. Где бы мы ни останавливались, везде спрашивали о книжных лавках. Если они были — мы с надеждой спешили туда, но все они оказывались обычными, хотя кое-где встречались бесценные фолианты и дневники. Из некоторых даже получилось извлечь сюжеты для песен. И всё-таки пока мы не нашли ту самую лавку. Последняя, что мы посетили, очень хороша, как видите — но всё же не та...
Ринглан наконец умолк. Внезапно солнечный луч, пробившийся сквозь дождевые облака, осветил руку Глори над листом, на котором появилась фигура в длинном плаще, с посохом в руках. Сама же художница задумчиво спросила:
— А разве лавка всегда должна находиться на одном и том же месте? Если здесь замешана магия... Вдруг для того, чтобы она явилась, нужно особое состояние души, или нужное расположение звёзд, или фаза луны? Если поразмыслить, в каком состоянии с человеком происходят явные чудеса?
Одна и та же мысль озарила лица обоих путешественников. Серые глаза Ринглана и карие — Синтии распахнулись совершенно одинаково, поражённые одной догадкой.
— Ну конечно же! Всё дело в состоянии духа... — Поэт взъерошил волосы, отросшие ниже плеч, и по-видимому, решившие этим не ограничиться. — Без подходящего настроения можно блуждать годами и всё равно ничего не находить, а порой чудесное — совсем рядом...
Кто-то из сидящих у пышущего жаром камина запустил руку в кисет, извлёк оттуда щепотку мелкого порошка, похожего на разноцветную цветочную пыльцу, и бросил в огонь. Тут же от огня по всей зале с нежным серебристым звоном разлетелись весёлые шаловливые искорки, вместе с ароматом цветов и смолы. Зелёные украсили тёмные волосы Глори, голубые — русую шевелюру поэта. Слегка растрёпанную косичку Синтии облюбовали фиолетовые, а золотистые осели на одежде всех троих и на путевых заметках. Всех страннее повела себя стайка серебристых искр — подлетев к рисунку Глори, они пробежались по чернильным штрихам и растаяли, заставив каждую черту засветиться таким же серебром.
— Например, это забавное маленькое колдовство, — слегка изменившимся голосом закончил мысль Ринглан. — Нам, правда, ещё не приходилось видеть такого способа украсить обстановку и людей...
Глори удивлённо взглянула на него:
— Неужели вы не слышали о порошке Ароматных Искр? Эта забава алхимиков часто используется на праздниках, а некоторые гадалки, я слышала, пытаются по цвету искр угадать характер человека и что ему предстоит в ближайшее время... Странные, нелепые россказни, но после такой истории, как ваша, в них верится.
— Может, не такие они и нелепые? — Поэт внимательно посмотрел на рисунок и слегка изменился в лице. — Взгляните, кого вы нарисовали.
— А действительно, кого? — Глори присмотрелась к делу рук своих, всё ещё светящемуся. — Не припомню, чтобы когда-нибудь видела этого человека... и всё же это самый живой рисунок, который получился у меня без помощи красок. Похоже, эти искорки его закончили... А что, это..? — она вопросительно уставилась на Ринглана.
— ...Тот самый странный знакомец, сообщивший нам о легенде. Да, это точно он — та же загадочная, всезнающая улыбка. Вот оно — чудо. И совершили его именно вы — искры были последним штрихом.
— Но с вашей помощью — ведь от вас я услышала эту историю...
Бух! От тяжёлой книги, раскрывшейся от удара, искры снова испуганно закружились.
— Ой... — Синтия смущённо посмотрела на старших, — я не хотела так её швырять, но она такая тяжёлая — руки оттягивает! — Это оказались те же «Мифы», которые так ловко были пойманы Глори. — Мы ведь чуть не забыли про вопрос — в каком состоянии с человеком происходят чудеса? Мой ответ — в самых разных. Например, сколько можно вспомнить, придумать и осуществить чудес, оберегающих от отчаяния! И сколько можно их увидеть каждый день — если просто уметь видеть...
— То есть нужно открыть душу для чуда — и оно радостно войдёт в распахнутую дверь, как дорогой и старинный друг. Посмотрите в окно — что вы там видите? — Поэт раскрыл пошире один из расписных ставней, прикрытых на время дождя.
А поглядеть было на что. Ветер гнал осенние листья, кружа и поднимая их в небо, к яркой двойной радуге. Солнце, смеясь, отражалось в каждой лужице, и даже тучи стали совсем негрозными облаками, да и те уже плыли к горизонту. Лошади, запряжённые в повозки, весело цокали подковами по мостовой, разбрызгивая воду, и фыркали от свежести воздуха. Ошалевшие от хорошей погоды, друг за другом гонялись воробьи.
— Движение жизни. Вы это имели в виду? — Глори зябко обхватила плечи, щурясь от прохладного воздуха.
— И её непрерывность. Неповторимость драгоценных мгновений... — Поэт снова прикрыл ставень, заметив, что собеседнице холодно.
— Кстати о мгновениях! — взмолилось «юное дарование». — Может, кто-то объяснит мне, для чего, например, существуют башни воспоминаний?
— Башни воспоминаний? — заморгала в недоумении Глори. — Что это такое?
Синтия подтолкнула к ней «Мифы». На пожелтевшей от времени странице была мастерски прорисована красивая миниатюра — башенка, увитая плющом. Над ней полукругом было написано: «О башнях воспоминаний». С трудом, но можно было прочесть написанные замысловатым почерком слова:
«Где звенят колокольчики вереска, где сапфировое небо отражается в поющих волнах бездонного озера, где ивы по осени роняют серебро, а липы — чистейшее золото, там найдёшь ты башню, что хранит всё, что случилось с тобой от рождения. Но события прошлого изменить нельзя, ибо они ведут к событиям будущего каждой мелочью. Рассмотрев их, ты поймёшь, куда идти дальше. Найти скрытый путь поможет посланник Скрытой».
— Похоже на обрывок легенды или пророчества... — Глори перевернула страницу и прочла:
— «Пришедший с листьями ясеня проведёт по краю, когда отчаяние станет нестерпимо». Быть может, это подсказка, для чего они могут существовать?
— Чтобы, увидев своё прошлое, сделать правильный выбор в пользу будущего. Теперь понимаю. — Синтия достала из кармана верёвочное кольцо и стала играть с ним, чтобы получались различные фигуры.
— Только, похоже, не часто люди находят свою башню, — задумчиво сказал поэт. — Хотя многие бесконечно сетуют на свои страдания, на обидчиков или даже на собственные недостатки.
— Значит, не такое уж нестерпимое отчаяние ими владеет, а просто привычка... — начала девочка, смотря на собеседников сквозь фигурку «вход в сокровищницу».
— ...чувствовать себя несчастными. И стремление выторговать у окружающих поблажки.
— ...чувствовать себя несчастными. И стремление выторговать у окружающих поблажки. В этом случае порой необходимо найти человека, который своей жизнью заставляет понять: даже в неизмеримо более трудном положении можно и нужно оставаться человеком, то есть сохранять разум и внутренний свет. Иначе есть опасность забыть время, когда были здоровы и тело, и мысли.
— А сейчас будет фокус! — объявила Синтия, и с минуту трудилась над плетёнкой. Протянув её на больших и указательных пальцах, она попросила Глори:
— Потяните вверх середину верёвочки. — Та послушалась. — Видите? Из плетёнки выходит башенка! А теперь сбрасываю петли с указательных пальцев и разворачиваю ладони от себя... — Глори и сама заметила:
— Да. Остроконечная шляпа. И что это должно означать?
— Думаю, это знак, что без магии пытаться постичь легенду — дело трудное и тщетное. Но с ней или без неё — сидя на месте, много не высидишь... Должно произойти что-то волшебное, что должно повернуть ход событий. Впрочем, что я говорю, оно уже произошло... — девочка указала на портрет Игнациуса, так неожиданно проявившийся с помощью чернил и искр. — Не хочу пугать без причины, но советую с этого дня держать глаза открытыми, а нос – по ветру... Мало ли где и когда может налететь ветер перемен. — Она замолчала, увидев на лице Ринглана улыбку.
— Дар провидца — нелёгкая ноша. Не стоит слишком сильно входить в роль прорицателя, располагая только смутными догадками. Я ни в коем случае не принижаю ваши способности, — добавил поэт, присыпая песком записи.
Художница ещё раз присмотрелась к делу своих рук и вдохновения. На этот раз — более внимательно.
— Кроме пророчеств... Вы видели резьбу на его посохе? Посмотрите — это листья ясеня. Есть над чем задуматься... А сейчас — не пора ли нам освежить мысли?
— Как хорошо погулять после дождя... — мечтательно протянула Синтия. — Теперь не ждите от меня пророчеств, откровений и тому подобного — иду пускать кораблики! Далеко не убегу, не надейтесь... — Взяв немного бумаги, она выбежала на улицу.
Поэт и художница переглянулись и одинаково возвели глаза к небу. Потом засмеялись тому, что сделали это одновременно, и начали собирать разложенные на столе листы бумаги.
Выйдя на улицу, они увидели десятки корабликов, быстро уносимых ручейками. Вдоль ручейков с шумом носились дети.
— А мой дальше поплыл!
— Ты просто его упустил! Зато мой слушается прутика...
— А без прутика слабо?..
Синтия стояла под навесом и с сожалением рассматривала брызги на своём зелёном платье. Бумаги у неё в руках уже не было.
— Вот и попускала кораблики... Знаете, что получилось?
Ринглан с серьёзным видом высказал догадку:
— Неужели вам эта забава уже не по возрасту?
— Дело не в возрасте, а в неминуемой стирке. Да ещё ноги промокли, а наши вещи, если помните, в другой гостинице. Нет, грязь на платье вы и сами могли заметить, а я узнала ещё одну особенность этой вашей ароматной пыльцы.
— Порошка Ароматных Искр, — поправила Глори. — И какую?
— Его тут продавал один забавный человечек в жёлтом камзоле. Стоит всего ничего, только серебрушку за мешочек. Я купила и решила посыпать им свои бумажные лодочки. И только спустила их на воду, как их понесло так стремительно, что было и не догнать. Погналась за ними, да только детей напугала и подол забрызгала. Ну что смеётесь?
— Я лишь представил дивную картину, как вы бежите вдоль ручейков, и разлетаются брызги... — Поэт провёл по лицу рукой сверху вниз, «стирая» улыбку, и уже другим тоном продолжил: — Ох, умеете вы найти приключение. Что ж, посидите здесь, в «Перекрёстке судеб», и постарайтесь согреться к тому времени, когда мы придём с вашими вещами. Глори (позвольте вас так называть), вы не возражаете против такой прогулки? Путь не очень-то близкий...
— Нет, что вы, какие возражения... Сегодня у меня есть время, а повод не худший. — Художница сдержала улыбку, что было и впрямь непросто — настолько скорбная мина была на лице у подопечной поэта...

— Кажется, до конца нам сегодня не добраться.
Игнациус посмотрел на Рин, которая вовсю клевала носом, но старалась показать, что «ну ни капельки не устала».
— Идите спать. Народная мудрость гласит — утро вечера мудренее. Завтра услышите, что случилось дальше.
— И только после этого — то, что касается меня? Рин встала со скрипнувшего стула и потёрла глаза.
— Да. А сейчас, боюсь, слишком поздно. История Глори заслуживает внимания, и лучше, если вы узнаете её постепенно. Спокойной ночи. — Маг тоже встал, давая понять, что и ему требуется отдых.
— Спокойной ночи... А не скажете, где здесь свободная комната? — Рин внезапно смутилась. — Чтобы людей не будить перед испытанием.
Маг устало протянул руку:
— Должна быть за углом. Найдёте сами, или лучше проводить?
— Нет, спасибо. Я уже не боюсь темноты. — Девочка с зевком потянулась, поправила сумку, развернулась и пошла искать комнату. За углом действительно нашлась свободная комнатка, и даже с горящим камином.
Сонным взглядом Рин также отметила кровать с мягкой на вид периной, пушистый ковёр и кресло с шерстяным пледом в красно-зелёную клетку. Пристроив в углу гитару и сумку. она подтащила кресло к камину, закрыла дверь на засов, вернулась к креслу и свернулась в нём калачиком, глядя в камин. Нужно было хорошо обдумать прошедший год.
Языки пламени весело кружились над сосновыми дровами. Их треск понемногу убаюкивал девочку, погружённую в воспоминания.


@темы: Повесть о Страннике

URL
   

Маленькое привидение из Белерианда

главная