Открывшаяся взору ростовщика картина поразила его до глубины того, что человек с воображением мог бы назвать душой негодяя. Зрелище было достойно кисти великого художника.
Анджели ползала по ковру, играя с упавшими со стола жемчужинами. Камил и Эвлалия старались проследить, чтобы она не проглотила ни одной — хотя теоретически маг был в состоянии извлечь драгоценный шарик, всё же не стоило злоупотреблять его добротой и снисходительностью. Катарина и Лавиния собирали жемчуг обратно в сумку. Родители и маг продолжали беседу, но повернулись в сторону дверей.
— Желаю вам здравствовать! — с вызовом сказала Катарина. — Как видите, мне уже не грозит печальная судьба, на которую вы так надеялись. Заберёте то, что вам причитается и…
— Постой, Катарина, — не выдержал рыцарь. — О какой печальной судьбе ты говоришь?
— Вас это не касается! — пренебрежительно бросил ростовщик. Затем он обратился к киру Винсенту:
— Ваш слуга слишком дерзок! Советую наказать его за излишнее любопытство! Кстати, я получу сегодня свои флорели? — алчно покосился он на жемчуг.
— Мне придётся вас разочаровать, любезный Криккул, — холодно уронил кир Винсент. — Никак не могу выбрать, с которой вести начать: с той, что мы в состоянии заплатить вам с процентами, или с той, что это не слуга, а старший сын? Андроникус, будь любезен, отсчитай ему жемчужин на пять тысяч…
— Подожди, отец, — Андроникус не торопился повиноваться. — Что этому стервятнику было нужно, если бы нечем было заплатить?
Отец позволил себе улыбку сарказма.
— Не будь жемчуга — Катарина стала бы его женой. Единственно для того, чтобы мы остались в замке и не просили милостыню на дорогах той же Регнаросы. К счастью, вернулся ты.
Тут в разговор вмешался Игнациус.
— Неужели вы могли согласиться на столь подлые условия?
Шокированный крушением своего плана Криккул начал закипать.
— Это вас не касается — заскрипел он зубами. Рука, держащая трость, затряслась от бессильного гнева.
— А здесь вы не правы, сударь, — поднялся маг, перехватывая посох поудобнее. — Меня касается вся несправедливость этого мира. Как ты думаешь, Криккул, справедливы ли твои притязания? Негодяй, который угрожает расправой над младенцем ради своей выгоды, не заслуживает пощады. Скажи-ка, для чего тебе понадобился именно этот замок?
— Какой любознательный молодой господин, — прошелестел ростовщик. — Ах, простите, маг. Дело в том, что предание о замке Бериллик гласит: тот человек, который отыщет в его подвалах потайную комнату, обнаружит в ней то сокровище, против которого все богатства и вся магия этого мира бессильны! И я догадался без всяческих подсказок — это артефакт, дарующий бессмертие. Ради бессмертия люди готовы сделать что угодно, любую мерзость! Свергнуть монарха, втоптать в грязь вековые устои, предать родных и друзей, объединиться с заклятым врагом… Продолжать можно до бесконечности. Но я не стану. Умри! — С этими словами негодяй ударил тростью о пол. Вороний клюв раскрылся, из него ударил алый луч, направленный прямо в лицо магу. Тог принял его на навершие посоха, мгновенно впитавшее чужую атаку. Не дожидаясь, пока трость восстановит резерв, ростовщик попытался нанести удар клювом, алчно щёлкавшим, как у живой птицы, но маг снова защитился посохом, который был прочнее, чем казалось на первый взгляд. От соприкосновения с ним трость раскалилась и обожгла ростовщику руку, но он не мог её разжать и корчился от невыносимой боли.
Младшие дети вместе с матерью поспешили покинуть зал. Остальные наблюдали за поединком. Ростовщик всё пытался освободить руку, крича от ужаса. Его очертания постепенно размывались, бледнея с каждой минутой. Железный клюв ухмылялся, рубины глаз пылали торжеством хищника, заполучившего наконец жертву. Криккула постепенно затягивало в трость. Наконец, его контуры окончательно растворились. Трость упала на пол и начала изменяться. Теперь набалдашник напоминал скорее голову грифа, чем ворона, а на серебре появилась гравировка — горбатый карлик с мешком за спиной.
Игнациус отступил на шаг от коварного артефакта, но тот уже разрушался, не выдержав соприкосновения с посохом.
— Больше он не опасен, — спокойно повернулся он к замершим в ожидании Данари. — Этот несчастный не понимал: люди, прибегающие к помощи тёмных сил, платят слишком высокую цену. И стоит ли обращаться к ним, если они отнимают самое дорогое, и самая личность человеческая падает под натиском низменных страстей?..
Пока маг говорил, трость развеялась, оставив тяжёлый запах.
— Вот так разрушаются чёрные души тех, кто ломает жизни себе подобных ради призрачных благ и почестей.
Несколько секунд все молчали, осознавая смысл услышанного. Затем Катарина и Лавиния отворили ставни, впуская чистый воздух.
— Ужасный конец! — подал голос Андроникус. — Но он получил по заслугам. Сейчас важно вернуть сестру, пока она цела и невредима.
— Вы правы, друг мой. Я не забыл о ней. — Игнациус подошёл к киру Винсенту.
— Обещаю защитить вашу дочь и вернуть её домой — тогда, когда она узнает то, ради чего покинула дом. Я буду помогать ей — по возможности незаметно. Она будет считать это удачей. Если появится опасность для её жизни — я окажусь рядом. Теперь я вас оставляю. Верьте, надейтесь и ждите. — Маг поклонился и вышел. Андроникус последовал за ним, чтобы проводить.
Уже снаружи рыцарь спросил:
— Кто же вы на самом деле? Вы вернули мне памяь о доме, спасли этим моих родных. Теперь обещаете спасти мою сестру. Вы не просто маг, как придворные, которые обращают преступников в диких зверей, или как солдафоны, живущие лишь войной. Ответьте на мой вопрос.
— А так ли это необходимо?.. — с улыбкой отозвался Игнациус, вглядываясь в узкую полоску горизонта. Солнце на краткий миг скрылось за облачком, но тут же засияло вновь. В небе летела стая журавлей. — Вспомните о небесных светилах. Не так важно, из чего они состоят — важно, что они помогают найти верный путь. Я действительно не совсем обычный маг. Но я и не посланник тьмы. Я тот, кто спешит на помощь, когда она необходима, и не требует за это награды. Я обещал вернуть вашу сестру и сделаю это. Вы же помогите своим родным. До скорого свидания. — Чародей сел на коня и проверил сумки. — Вообще-то я могу обойтись и без лошади, переместившись в Регнаросу с помощью магии. Но это привлечёт внимание, а так я буду просто путником, не вызывающим подозрения у городской стражи.
— Удачи вам, мой добрый друг И благодарю вас, — склонил голову рыцарь.
Он долго смотрел, как его спаситель удаляется на восток.
За последующий год удалось не только спасти Бериллик от разорения, но и полностью его восстановить. Игнациус посылал вести о Рин с голубями, незаметно помогая ей. Семья не теряла надежду и готовила беглянке самый тёплый приём. Сама же девочка и не подозревала об этом.
А теперь вернёмся в день, когда должно было состояться то самое состязание певцов и музыкантов…

@темы: Повесть о Страннике